«Из дел о банкротстве судьи не выходят с чувством исполненного долга» 

 

«Из дел о банкротстве судьи не выходят с чувством исполненного долга» 
 
Налоговикам предложили заявлять столько дел о несостоятельности должников, сколько они смогут провести достойно
 
 
    Омской налоговой службе рекомендовали лучше оценивать свои силы и возможности при подаче заявлений о признании должников банкротами. Зачастую выходит, что затраты на ведение дела в суде обходятся дороже, чем та сумма, которую удается получить с разорившегося и ликвидированного предприятия. В Восьмом арбитражном апелляционном суде 22 июля состоялось совещание по вопросам эффективной реализации Федеральной налоговой службой своих прав кредитора при проведении процедур банкротства. Кроме представителей УФНС по Омской области, во встрече приняли участие сотрудники Управления Росреестра и судьи арбитражных судов первой инстанции. 
Число банкротных дел выросло вдвое 
    Как сообщила председатель 8-го Арбитражного апелляционного суда Людмила ЛИТВИНЦЕВА, количество дел о банкротстве в апелляции возросло примерно на 50%. В 2011 году рассмотрено уже 646 таких дел – это 15% от всех процессов, которые состоялись в суде. «Такой рост дел нас, конечно, несколько удивил и совсем не обрадовал, — продолжает она. — Мы решили выяснить, что происходит с этими делами и что нужно сделать для того, чтобы хоть как-то эту ситуацию изменить к лучшему». 
    В 90% случаях заявителем о банкротстве должника является налоговая служба, и на совещании решили выяснить, какие цели преследуют налоговики, обращаясь с подобными заявлениями. 
— Если вопрос стоит о том, что необходимо получить задолженность по налогам, то, может быть, для получения долга следовало бы лучше использовать службу судебных приставов? – предполагает Людмила ЛИТВИНЦЕВА. – Мы сталкиваемся с тем, что налоговая служба плохо контролирует работу арбитражных управляющих в процессе конкурсного производства, и это позволяет денежные средства, которые были выручены от реализации имущества, расходовать только на то, чтобы финансировать деятельность самих управляющих. Когда мы спрашиваем, почему такой плохой контроль, нам отвечают: их много, нас мало. Может быть, тогда вообще не стоит так много дел подавать в арбитражные суды, чтобы их рассматривали всем скопом, и относиться к каждому конкретному делу с должным вниманием?
    По словам г-жи ЛИТВИНЦЕВОЙ, каждый судья, который выносит решение, должен получить от этого какое-то удовлетворение, но по делам о банкротстве судьи не выходят с чувством исполненного долга: «Остается неудовлетворение, потому что судьи понимают, что что-то все-таки остается незавершенным». 
 
Федеральные миллионы идут на судебные издержки
    Заместитель председателя 8-го Арбитражного апелляционного суда Татьяна СЕМЕНОВА считает, что эффективность работы УФНС заключается в том, чтобы получить взыскание своих денежных требований и избежать ситуации, которая сложилась в последнее время, когда налоговая служба, будучи заявителем по делу, потом еще и оплачивает дорогостоящую процедуру банкротства. 
    В апелляционном суде проанализировали дела 2010 года. Оказалось, что заявленные требования УФНС в целом по процессам составили порядка 260 млн рублей. Но по информации самих налоговиков, по Омской области было удовлетворено лишь 7-8% от этой суммы, а по России цифра еще меньше. И при этом УФНС по этим же делам в 2010 году за обслуживание процедур банкротства заплатило более 23 млн рублей. То есть удовлетворение требований УФНС в рамках дела о банкротстве меньше той суммы, который федеральный бюджет заплатил за обслуживание этих самых процедур. «Ситуация совершенно недопустимая и надо постараться ее выправить», – говорят в апелляционном арбитражном суде. 
    Участники совещания, во-первых, предложили отсеивать дела, которые явно не готовы для передачи в суд. Примеры банкротства отсутствующих должников, которые заведомо, хотя и минимально, финансируются из федерального бюджета, также уже стали практически единичными. «Мы ушли от упрощенных процедур, где минимальные затраты бюджета, однако теперь платим огромные деньги в общих процедурах, – продолжает Татьяна СЕМЕНОВА. – Высший арбитражный суд разъясняет, что если у фирмы нет денег, то нет и дела о банкротстве. Поэтому первое, что должно выяснять УФНС и суд, когда к нему поступает заявление, это наличие имущества, за счет которого возможно покрыть судебные расходы». 
    Но, по мнению выступающих, этот вопрос пока не дорабатывается. Арбитражным судам первой инстанции предложили оставлять без движения дела, в которых УФНС не приложила документов, кроме балансов, подтверждающих наличие у должника реального имущества. «Прикладываются только балансы с некими абстрактными цифрами, вводится процедура наблюдения и по ее завершении видно, что имущества нет, – рассказывает г-жа СЕМЕНОВА. – И тогда мы стоим перед дилеммой – либо прекращать производство по делу о банкротстве, либо переходить к упрощенной процедуре и довести предприятие до конца, чтобы хоть как-то оправдать те деньги, которые из федерального бюджета будут заплачены временному управляющему за процедуру наблюдения». 
 
Арбитражных управляющих нужно держать на контроле
    По словам Татьяны СЕМЕНОВОЙ, если имущество у должника все-таки есть – а этот факт должно выяснять УФНС – то наиболее эффективным способом работы с таким должником является взаимодействие со службой судебных приставов. «Стоит ли подавать заявление о банкротстве, вставать в реестр, собирать вокруг себя других кредиторов и уменьшать возможность получения своих требований?», — спрашивает она. 
    Когда же имущество накануне банкротства выбыло из предприятия незаконным путем, такие дела также предложили оставлять без движения до выяснения, куда оно подевалось. Но многое зависит от арбитражного управляющего, который при вознаграждении в 10 тысяч рублей при упрощенной процедуре банкротства будет это имущество искать. Таких энтузиастов немного. «Вероятность возврата конкурсной массы должна быть обоснованной, например, если имущество уже прошло через цепочку сделок и деток фирм-пустышек, то сделать это будет очень сложно», – добавляет судья 8-го арбитражного апелляционного суда Ольга ЗОРИНА. 
    На совещании обсудили и другие способы контроля за возбужденными процедурами банкротства. Например, при соответствующем обосновании можно снижать проценты вознаграждения арбитражному управляющему по итогам процедуры наблюдения. Вознаграждение определяется на основании балансовой стоимости, однако она может не соответствовать реальной стоимости имущества либо в реальности никакой собственности у фирмы может не быть. В постановлении пленума Высшего арбитражного суда от 17.12.2009 г. № 91 прописана и возможность требования возврата конкурсной массы при необоснованных расходах управляющего. Однако ни одного такого заявления от УФНС в судах пока не увидели. «Вы при утверждении отчетов ставите вопрос о необоснованности расходов и при этом не требуете их вернуть в конкурсную массу, — удивляется Ольга ЗОРИНА. — Тогда зачем это делать?». 
— Кроме того, если в штат банкрота принят юрист, суду можно обосновать, что он там не нужен, объемы услуг завышены или в этих услугах предприятие вообще не нуждалось. Если вы это докажете, то любой суд ваши требования удовлетворит, – говорит Людмила ЛИТВИНЦЕВА. – Но если у нас огромное количество процедур банкротства, эффективный контроль за арбитражными управляющими обеспечить трудно. Надо свои силы соизмерять: сколько вы сможете провести процедур достойно, со столькими и обращайтесь. Часто представители УФНС приходят в суды не готовыми, ссылаясь, что у них много дел. Тогда такие дела будут оставляться без движения».
 
Алексей ПАНТЕЛЕЕВ
Омский деловой еженедельник «Коммерческие вести» № 30 от 03.08.2011